Публицистика и письма

Штрафбат и другие смертники Советской Армии

После выхода статьи «Барбошина поляна как туристический объект» было много вопросов о штрафбате и памятнике. Это подвигло меня к написанию данной статьи.

Сразу замечу что данную тему в архивах не изучал. С одной стороны многие архивные документы закрыты, а с другой стороны в бумагах зачастую нет ни запаха, ни эмоций, да и правды тоже.

В данной статье будут воспоминания о встречах с ветеранами. Может быть это поможет коллегам в работе, а кому то поможет составить не протокольное мнение.

Начнем со штрафбатов (и штрафных рот) времен Великой Отечественной войны (Второй мировой войны). Есть предубеждение что штрафбаты формировались из отпетых уголовников. Очевидно и такие там встречались, но в реальности все гораздо многобразнее и проще. Штрафбат это срез русского народа оказавшегося в бетономешалке исторических, революционных процессов.

Как становились уголовниками? В тридцатые годы XX века это в значительной части жертвы коллективизации. Люди имевшие хромую клячу считались богачами и подлежащими раскулачиванию. Если нет клячи, но есть хромая коза и нет желания вступать в колхоз, то это тоже тунеядец, подлежащий выселке в Сибирь или отправке в концлагерь. Бесплатная рабочая сила была нужна стране до зарезу.

Кто еще уголовники? Россы! Если кто изумился, в слух, что его великоросса, записывают русским, то это страшнее всех бандитов в мире. Если не в расстрельную яму, то в концлагерь.

А уж если докопаются, что до революции человек состоял в Союзе Русского Народа, то либо сразу в расстрельную яму, либо в концлагерь без права досрочной амнистии.

Недавно президент В.Путин на встрече с народным фронтом изумился «А зачем священников расстреливали?» А затем что до 1917 года большинство священников РПЦ состояли членами Союза Русского Народа, многомиллионного союза. Эти не стали бы говорить, что «предки русских были мерзость и погань». Вот их за колючую проволоку.

Кто еще уголовники? А дети жертв гражданской войны (с обоих сторон). Подросли, даже те, кто был в интернате, и оказались без копья, без угла, без помощи и совета родственников.

То ли бродяги, то ли тунеядцы.

А кто еще уголовники? Рабочий промышленного предприятия, если опоздал на работу более чем на 15 минут.

Кто еще пополнял ряды штрафбата? Окруженцы, лесами пробиравшиеся к своим, но без документов. Командиры не выполнившие боевую задачу. Летчик отбомбившийся не туда. Болтун рассказавший политический анекдот. Юнец ходивший в самоволку в сельпо.

Люди разные, но упырей среди них не было.

Те, кого с фронта переводили из обычных частей в штрафбат, часто так и оставались на фронте. А те, кого вывозили из концлагерей отправляли на формирование частей в лагерь у поселка Селикса в Пензенской области.

Бывшие штрафники, которых встречал, узнавали друг друга по кличу «Селикса». Более того, они гордились тем, что прошли Селиксу, городились тем, что настоящие фронтовики это они и прежде всего они. «Кто Селиксу не знал, тот и горя (фронта) не видал».

Для штрафников Селикса, место, где они собрались.

Несколько лет назад вышел сериал о штрафбате.

Но реальность была более страшноватенькая. Здесь, в Селиксе, рекрутов попросту не кормили. Практически совсем. Ослабленные люди умирали каждый день. Вот воспоминания: «Утром встаем на поверку, а на нарах один-два холодных трупа».

Ослабленные умирали от истощения. А на фронте кормили. Люди выспрашивали «когда же на фронт».

В лагере людей не берегли. А это были те люди, которые сами вызвались послужить Отечеству. Жаль людей.

На фронте всякое бывало. Но были и совсем жуткие истории. Вот одна из них. «Пригнали к высоте. На вершине бетонированные доты с пулеметами. По склону три ряда колючей проволоки. Между рядами минные поля. Ни тебе артподготовки, ни даже ножниц для резки проволоки.

Утром атака. Посмотрев на то, что ждет, бойцы ночью не спят, порой поют сиротские песни. Кто-то завтра останется без ног, без рук, а большинство пойдет в яму.

На рассвете атака. Бежим. Шинели скидываем и бросаем на заграждение из проволоки. Лезем».

На той проволоке они и останутся. Остальные подорвутся на минном поле.

На завтра, может быть другой батальон подгонят. Так погибал русский, преимущественно русский штрафбат. И кто скажет, что они не герои?

Вот еще фрагмент рассказа:

«Но если человек 5-6 прорвутся до траншеи врага, то фрицам конец, сколько бы их не было. Если на смертном поле не убили, то в траншее они всех передушат».

Есть предубеждение что за спиной у штрафбата стояли смершевцы. Как правило смерш стоял в нескольких километрах от передовой. Их задача останавливать бегущие части и возвращать на передовую. Когда смершовцам говорили что они действовали как каратели, то они обижались. Мне бывшие смершевцы говорили, что они служили последней линией обороны и встречали прорвавшегося врага. Тоже герои.

Но справедливости ради скажем, что чаще они стояли на второй линии обороны. И домой они возвращались с медалями, с почетом.

А штрафбат наградами не баловали. И когда штрафники утверждали, что настоящими фронтовиками были они, то их досаду можно понять.

Особенно тяжелые бои с гитлеровцами для штрафников были в Пруссии, под Кенигсбергом. Тут из особенно много погибло.

Если бы губернатор Пензенской или Калининградской области был я, то поставил бы памятник русскому штрафбату. Для зашоренного обывателя это предложение покажется странным. Но для множества семей где нет победных медалей это было бы знаком уважения ко всем кто погиб за свободу и Отечество.

Возможно ли сегодня поставить памятник штрафбату? Это мало вероятно до тех пор пока нет указа о реабилитации русского народа, великороссов.

Только что Крым вошел в состав России вместе с общиной крымских татар. И тут же вышел указ о реабилитации крымско-татарского народа.

А указа о реабилитации самого пострадавшего народа великороссов как не было так и нет. Мы живем в России или в стране победившего троцкизма?

Если мировой интернационал уважает россов то и мы займем лояльную позицию к мировому интернационалу. Пока мировой интернационал не признает даже существования россов. Россов, русских нет ни в одном государственном документе России, РФ.

Надо начать с реабилитации россов. Предлагаю остаткам россов, русских писать обращения к президенту В.Путину по этому вопросу. И прошу администрацию президента считать эту статью официальным обращением по реабилитации россов.

Если бы к 4 ноября такой указ появился, то это был бы достойный акт. Мы бы это оценили.

Были ли в Советской Армии другие смертники? Да. Как правило, добровольцы. Вот рассказ дяди Андрея, служившего в авиационном полку.

«Шло наступление. У реки образовался немецкий котел, который снабжался по единственному мосту. В тыл шли машины с раненными, обратно гитлеровцам везли пополнение, боеприпасы и продовольствие. И это не позволяло добить полуокруженную группировку.

Мост охраняла эшелонированная оборона. Все самолеты стремившиеся к мосту были сбиты.

Приехало высокое начальство. Простроили полк. Объявили что нужны добровольцы (по сути смертники). За уничтожение моста обещали присвоить звания Героя Советского Союза. Из строя вышло три летчика. Они и атаковали мост на трех самолетах.

Всех троих сбили.

Горящие машины направили на мост… Сами выбросились на лету. Упали в реку. Ушли в камыши.

Все трое смогли вернуться в часть.

Всех троих наградили высокие звания.

Еще более удивительный смертник после войны работал в транспортной организации, где и я работал.

Это герой Советского Союза Сергей Филиппович Зинченко. Более подробный очерк о нем писал лет двадцать назад.

Танкист Зинченко звания героя получил за то, что первым ворвался в польский города Лидваль.

Однако за его плечами были более выдающиеся подвиги. Просто не принято у нас награждать смертников.

Зинченко и был смертником, фронтовым разведчиком. Выезжал на своем танке на нейтральную полосу и имитировал атаку. Танк водил виртуозно и всегда сидел за рычагами водителя.

Этот танк расстреливали десятки орудий. А советские корректировщики фиксировали огневые позиции противника, что важно перед наступлением.

Зинченко одиннадцать раз горел в танке, одиннадцать раз побывал в аду. Бывало у танка башню отрывало. И снова воин возвращался в пекло. Живучесть потрясающая. Таких людей Бог водит.

Герой отмечен наградами. В последний путь его проводили из квартиры в доме на пр.Кирова, 326. У подъезда висит серая, блеклая, плохо читаемая табличка, без символов, без звезды героя, без дат жизни. Какое уважение может вызвать такая табличка и кто её увидит? Былинным героям и барельефы должны быть достойные.

Евгений Бажанов